Конституционное измерение свободы человека в современной России
2019-02-10
Публикации

Конституционное измерение свободы человека в современной России


Обладают ли люди свободой воли? Если это так, то на каком этапе эволюции она возникла? В современной литературе все чаще можно встретить мнение, что наши поступки определяются нашим мозгом, который подчиняется известным научным законам. Трудно представить, как может проявляться свобода воли, если наше поведение обусловливается физическими законами. Поэтому, похоже, мы представляем собой не что иное, как биологические машины, а свобода воли — просто иллюзия [1, c. 37–38].

Преобладающий сегодня позитивистский взгляд на природу человека и общества заставляет присоединиться к подобным мнениям. Вместе с тем современная наука, сталкиваясь с нецелесообразностью использования для предсказания человеческого поведения физических законов, применяет к этому случаю т.н. «эффективную теорию» об обладании людьми свободой воли [1, c. 38–39], что, очевидно, образует некий парадокс для позитивизма. Эта теория находит свое развитие в психологии, экономике, праве и ряде иных социальных наук. На сегодняшний день известно, что все эти теории не всегда могут предсказать поведение общественной системы, поскольку решения человека зачастую нерациональны или основаны на ошибочном анализе последствий выбора.

Вопрос о том, какое преломление находит феномен свободы воли в категориях современного конституционного права России обусловлен особой ролью конституционализма в регулировании общественных отношений, ведь именно первые конституции стали символом проявления человеческой свободы, противопоставив абсолютизму права личности. Конституционализм вносит в фактическую плоскость переживаний человека, его экономики, политики такие конституционные ценности, как добро, справедливость, равенство, права и свободы и иные. Несомненно, право — это форма выражения и существования свободы [2, с. 4].

Стремление человека к личной свободе в конце XVIII — начале XIX в. привело к буржуазным революциям и ограничению власти абсолютной монархии, появлению первых конституций, в частности, в США в 1787 г., во Франции в 1791 г., в Швеции в 1809 г., в Португалии в 1822 г. и ряде иных государств. В ХХ столетии это устремление привело к Февральской и Октябрьской социалистической революции в России в 1917 г., принятию в 1918 г. Конституции РСФСР; образованию Китайской Народной Республики и принятию Конституции КНР в 1954 г.

Не вступая в устоявшуюся полемику относительно того, первична ли экономика в отношении к политико-правовой конституционной «надстройке» или же конституция образует правовой «базис» экономики, следует отметить, что во всех вышеуказанных случаях ключевыми факторами преобразований являлись формы государственного принуждения; присвоения и распределения ограниченных ресурсов, что коренным образом изменяло представления о механизмах правового обеспечения свободы личности.

Б.С. Эбзеев справедливо отмечает, что государство — постоянная угроза человеку и его правам. Однако человек не может находиться вне государства и его конституции, что связывает его со всеми участниками конституционных отношений [3, c. 10]. Одновременно с этим он не может существовать и без материальных благ, а поскольку их, как известно, ограниченное количество — и без «конституции» их присвоения и распределения. Возникающие в отношении этих вопросов концепции, от крайнего либерализма к коммунизму, начиная с Декларации прав человека и гражданина Французской республики 1789 г., привели к закреплению в общественном строе европейских государств, США, форм конституционной демократии и свободного рынка, а, начиная с Конституции РСФСР 1918 г., в России и в последующем в странах Восточной Европы, Китае и ряде иных государств — социалистических форм народовластия и собственности. Как итог, миропорядок и направление всемирного исторического развития определялись в ХХ в. антагонизмом между коммунистической и буржуазной идеологиями.

После распада СССР и подписанного 8 декабря 1991 г. Соглашения № 55555 «О создании Союза Независимых Государств» трансформация социально-политической основы в России привела к смене политической и экономической модели развития. В доктринальном смысле российское общество пришло к отрицанию социалистических начал в модели осуществления государственной власти и хозяйствования, а новые модели требовали соответствующего конституционного закрепления. Подготовка проекта новой Конституции сопровождалась стремительными политическими, экономическими и идеологическими переменами [4, с. 1091]. В результате в Конституции РФ 1993 г. были воспроизведены основные модели конституционной демократии и собственности, сформировавшиеся в государствах, традиционно поддерживавших идеи буржуазной направленности. Б.С. Эбзеев пишет, что современная Конституция РФ закрепила социально-либеральную модель общества и правового статуса человека и гражданина, соединила «ценности свободы, включая здоровый индивидуализм, предприимчивость и инициативу, с ценностями ответственности, присущей коллективизму, в т.ч. взаимные обязанности личности и государства… как формы и способа выражения социальной необходимости» [3, c. 7].

Конституционной формой реализации личной свободы в России следует считать закрепленную в гл. 2 Конституции РФ систему неотъемлемых личных, гражданских, политических, экономических, социальных и культурных прав, регулирующих частную (семья, собственность) и публичную (защита общего блага) сферы жизни человека, что обусловлено неразрывной взаимосвязью свободы и народного суверенитета. В постсоциалистических странах решающую роль в формировании гражданского общества, основной сферы проявления личной свободы, обеспечении его равновесия с государственно-политическим режимом играет государство, поддерживающее социальную ориентацию рыночной экономики и активную социальную политику для снятия противоречий между ними (принцип социального государства) [5, c. 25]. Исторически сложилось, что усиление власти в России способствовало укреплению народного единства и суверенитета, что было необходимо, но всегда сопровождалось ограничением свободы личности.

Опыт реализации современных основ конституционного строя свидетельствует, что в конце ХХ – начале ХХI в. Россией пройден путь от гражданского противоборства к обновлению и стабильности; доминирования негосударственной собственности к ошибкам реформирования рыночного хозяйства (См.: Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 24 февраля 1994 г. «Об укреплении Российского государства» // Российская газета. 1994. 25 февр.; Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 30 марта 1999 г. «Россия на рубеже эпох» // Российская газета.1999. 31 марта.). В научной литературе отмечается, что происходящие в России изменения отражают тенденции укрепления «управляемой демократии» с монополией одной политической партии; сужение институтов прямой демократии (референдума и свободных выборов) [6, c. 207–210], сопровождающиеся государственно-монополистическими тенденциями: увеличением доли государства и государственных компаний в экономике [7, c. 29]; высоким уровнем коррупции и социального расслоения; значительной доли теневой экономики (См.: Указ Президента РФ от 13 мая 2017 г. № 208 «О Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года» // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2017. № 20, ст. 2902.).

Как справедливо отмечает В.Т. Кабышев, «жизнь всегда богаче любой конституционной формы» [6, с. 6], что объясняет противоречие этих тенденций содержащимся в Конституции РФ идеям и связано как с особенностями исторического развития российского общества, так и последствиями реализации рыночных экономических основ конституционного строя, влияния на него внешних факторов. Что из себя могут представлять перспективы изменения и совершенствования форм конституционного воздействия на личную свободу человека? Прежде всего, это касается Конституции РФ 1993 г. как базовой правовой гарантии свободы, может ли она измениться? В.Т. Кабышев, подводя итоги 25-летнего опыта реализации Конституции, выделяет в числе ключевых вопросы ее преобразования, насколько это нужно? [8, с. 17]. Предпосылками коренных преобразований в обществе всегда являлись определенные цивилизационные идеи, которые при наличии достаточных к тому оснований воплощались в жизнь, ложились в основу «философско-правовой матрицы развития страны» [9, с. 50]. Вряд ли в обозримом будущем можно ожидать появления теорий, способных составить существенную конкуренцию современным либеральным или коммунистическим взглядам. Таким образом, оснований для концептуального пересмотра гл. 1 и 2 Конституции РФ, изменения в них социально-либеральной модели общественного строя, в настоящее время не наблюдается.

Вместе с тем в отношении ряда закрепленных в Конституции 1993 г. норм в литературе высказываются мнения о возможности их совершенствования [10, с. 53–60]. Это отмечает и Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин [11], оценивая возможность полномасштабной конституционной реформы весьма скептически [10, с. 58]. Сказанное вовсе не означает, что нормы гл. 1 и 2 Конституции совершенны. В.Д. Мазаев обоснованно в этой связи указывает, что Конституция 1993 г. восприняла «старую упрощенную либеральную модель экономики», что отразилось в отсутствии в ее тексте современных стабилизирующих механизмов в виде социальной ответственности частной собственности, приоритета публичных интересов в решении общенациональных задач и ряда иных [9, с. 51]. Часть 2 ст. 14 Основного Закона ФРГ 1949 г. гласит: «Собственность обязывает. Ее использование должно одновременно служить общему благу». Эта норма, пишет В.Т. Кабышев, «есть, по сути, выражение социальной функции собственности» [6, c. 215]. Отсутствие ее надлежащего закрепления дополняет деформацию российского конституционализма в ущерб основным принципам обеспечения свободы человека, провозглашенным в ст. 17–19 Конституции РФ.

Единственный известный путь, по которому ведет российское общество, закрепленная в Конституции РФ либеральная модель развития — это путь в эпоху постиндустриализма, к принципиальному изменению приоритетов в экономике от материального производства к сфере услуг, что должно сопровождаться интеллектуальным и культурным развитием, ростом благосостояния народа. Такие преобразования были бы невозможны без надлежащего обеспечения свободы, с одной стороны, и публичного властвования — с другой [10, c. 46–52]. Прежде всего, это связано с конституционным обеспечением экономических основ общественного строя и социально-экономических прав, что в силу указанного вряд ли может сопровождаться концептуальным пересмотром положений гл. 1 и 2 Конституции РФ. Одновременно с этим и с учетом сложившейся практики правоприменения, уместно предположить, что изменению могут быть подвергнуты положения, организующие систему государственного принуждения [12, c. 55] и определяющие интенсивность конституционного регулирования вышеназванной сферы отношений, что при этом, не всегда может быть эффективным. В научных
работах также встречаются мнения, что либеральная модель вовсе игнорирует специфику российской цивилизации [13, с. 4022], что небезосновательно, и это очевидная преграда на указанном пути.

Изложенное позволяет сделать вывод, что конституционное регулирование отношений, в основе которых лежит свобода человека в России, в значительной мере предопределено. Вместе с тем в фактической плоскости конституционного строя имеется и ряд деформаций. Полагаем в этой связи, что в настоящее время в отечественной науке конституционного права актуально дальнейшее переосмысление феномена свободы человека с учетом накопленного опыта конституционного регулирования в России до и после принятия Конституции РФ 1993 г., а также в зарубежных государствах.

Автор: к.ю.н., адвокат Тупиков Н.В.


Библиографический список
1. Хокинг С., Млодинов Л. Высший замысел / пер. с англ. М. Кононова, под ред. Г. Бурбы. М.: АСТ, 2018. 208 с.
2. Эбзеев Б.С. Конституционные основы свободы личности советских граждан: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1974. 19 с.
3. Эбзеев Б.С. Конституции РФ — 20 лет: государство, демократия, личность сквозь призму практического конституционализма // Государство и право. 2013. № 12. С. 5–17.
4. Кабышев В.Т. О проектах Конституции России // Из истории создания Конституции Российской Федерации. Конституционная комиссия: стенограммы, материалы,документы (1990–1993 г.): в 6 т. (10 кн.). Т. 5. М.: Волтерс Клувер, 2009. 1120 c.
5. Эбзеев Б.С. Актуальные проблемы реализации Конституции России 1993 года // Вестник Саратовской государственной юридической Академии. 2018. № 1. С. 20–27.
6. Кабышев В.Т. С Конституцией по жизни: Избранные научные труды. М.: Формула права, 2013. 320 с.
7. Кабышев В.Т. Конституционный диалог // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2017. № 5. С. 12–21.
8. Мазаев В.Д. Публичная форма собственности как инструмент конституционно-правового регулирования экономики // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2017. № 3. С. 19–33.
9. Мазаев В.Д. Конституция России — неоднозначность матрицы развития // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2018. № 3. С. 47–53.
10. Тупиков Н.В. Конституционное обеспечение рыночной экономики как условие постиндустриального преобразования России // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2018. № 4. С. 46–52.
11. Зорькин В. Буква и дух Конституции // Российская газета. 2018. 9 окт.
12. Скуратов Ю.И. Конституционная реформа в Российской Федерации (варианты развития конституционного процесса) // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2018. № 3 (122). С. 53–59.
13. Национальная идея России: в 6 т. / под общ. ред. С.С. Сулакшина. Т. VI. М.: Научный эксперт, 2012. 992 с.
ПАРТНЁРЫ
  • АСРО Объединение строителей Саратовской области
  • Адвокатский кабинет Федотова Николая Васильевича
  • Саратовская Государственная Юридическая Академия
  • Центр информационных технологий Дисар
  • Евразийская торговая площадка